March 13th, 2015

хэппи

Though this be madness, yet there is method in it.

(театрально, трагикомично, украдено с просторов фейсбука)
Деклан Доннеллан рассказал после премьеры "Гамлета" трагикомическую быль.
После трёх с половиной лет обсуждений, согласований и сочинения либретто, наконец, первая репетиция будущего балета на Новой сцене в Большом театре. 10 утра. Все взвинчены. Собран весь задействованный состав, включая кордебалет, артистов которого часто собирать невозможно. Предстояло выстроить выжную массовую сцену, и Деклан заранее настоятельно просил, чтобы на сцене обязательно была приготовлена больничная койка. Начало репетиции - реквизита нет! Время стремительно тает, выясняется, что про койку как-то забыли и искать надо где угодно прямо сейчас! Все, даже те, кто искать не должен, забегали. Ищут. Доннеллан, медленно закипая, требует, покрывается красными пятнами, потом начинает грозить уходом из театра как вдруг, спустя почти 2 часа, четыре довольных, потных мужика вкатывают неестественно огромную белую кровать. Ликование! Теперь можно работать
Репетиция заканчивается, и уставший Доннеллан заходит в театральный лифт, который через пару метров благополучно застревает. Час полной темноты доканывает, и, когда створки раскрывается, режиссёр готов растерзать всех. Первым, кого он встречает, оказывается Лев Додин. Они друг друга знают, следуют вопросы - "Как дела?", и оба хором чуть ли не кричат: "УЖАСНО"! "А у тебя-то в чём дело? - спрашивает англичанин. Маститый петербуржец, как известно, в это же время ставил в Большом "Пиковую даму", и у него всё действие оперы проходит в палате сумасшедшего дома.
"Представляешь, Деклан, у меня должна быть последняя репетиция ключевой сцены на больничной кровати, все артисты собираются в полдень на Исторической сцене, а больничной кровати НЕТ!!!". Занавес...